Осенью 2024-го я написал «Первый язык» – отчасти фантастику, отчасти попытку осмысления некоторых последствий войны, как глобальных, так и очень личных. Для американских жанровых журналов она не подошла: несмотря на рекордное для меня количество «финальных раундов» и персональных отказов ее в итоге так никто и не принял к публикации. Полтора года спустя легко понять, почему – здесь уже никто и не помнит, что вообще там происходит, в этой Восточной Европе, и что за город Б. имеется ввиду.